Итак, ребяты, я уже в Москве. Вопреки всем моим ожиданиям. 40 листов печатного текста про достопримечательности Львова отложены на лучшие времена, миграционная карточка с целью визита «Выборы президента» одиноко лежит на столе, а бумага с официальным приглашением на границе оказалась лишь филькиной грамотой.

Эта ночка выдалась нелёгкой в эмоциональном плане. Украинские погранцы, все большие, упитанные, как на подбор, церемониться не стали. «Разве Россия отправляла наблюдателей на выборы?». Нет, не отправляла, но я ж от международной организации еду! — «Собираем вещички и выходим из поезда». Немногословны и серьёзны. Не шутят, в отличие от наших, на лицах прослеживается явная усталость и апатия.

«Кто ж знает, что ты до Львова доедешь? Выйдешь на ближайшей станции и стрелять будешь. А нам потом расхлёбывать. Знаешь, что Путин натворил»?

Ну знаю, говорю. Ведёт меня в сторону от обветшалого и тёмного здания вокзала. В руках ствол. На расстрел, говорю? — «Сейчас всё узнаешь». Топаем через темнейший пролесок, на дворе час ночи, ни черта не видно. Спотыкаюсь, начинаю светить телефоном. «Я тут каждую яму знаю». На входе лежит куча мешков с песком. Баррикады, говорю? Смеётся.

Входим. «Садись здесь». Вокруг сильно потёртые людскими седалищами лавки. И опять темно. За столом с задумчивым видом сидит какой-то прапор и заполняет бумаги. Постоянно фыркает в голос. В соседней комнате доисторический компьютер выполняет команды под звонкие клики мышкой, усталый ксерокс пашет на износ. «Ты молодой ещё, да и родственных связей на Украине нет. У нас приказ — не пропускать. Кроме тебя ещё семерых сегодня сняли». Ну, успокоил.

Состояние — будто с похмелья. Двух слов связать не могу, клонит в сон. Ребят, вы можт координатору моему позвоните? Вот, бумаги есть, всё официально — выдавливаю из себя. «Да нам по барабану, у нас нет твоей фамилии в списках на пропуск. 40 листов фамилий, их пустим. Твоей, ещё раз говорю, нет там». Вокруг непонятная беготня. Звонок начальству — ещё одного сняли, называет данные. Показалось, что с гордостью. Кладёт трубку.

«На Украине был?» Был, говорю, 3 раза аж. Киев люблю, город красивый. Пустите хоть попозже-то? «Пустим, когда друзьями будем снова».

Отдаёт паспорт. «У тебя поезд через 10 минут, ступай». Молоденькую девочку со стволом наперевес в сопровождение. Дурдом. В поезде подходит проводница: «Ты возвращенец?» Какой ещё, в жопу, извращенец, говорю? «ВОЗВРАЩЕНЕЦ!»

Везут до Брянска, купейный вагон пустой. Прошу бельё — только за деньги. Дают рваный кусок шторы, стелю на подушку. В 4 утра подъём — приехали на российскую границу. Встречает наш прапор.

«Они, понимаешь, по другим учебникам учатся. У них Россия-агрессор. Все понятия перепутаны, все истины стали ложью». Копирует паспорт. Напоследок бросает: «Не советую на Украину ездить. По крайней мере в ближайшее время».

Покупаю билет до дома. В кассе наша, русская. Очень приятно видеть и слышать, аж трепет. Беру билет за свой счёт: таковы условия международного договора, при депортации тебя довозят бесплатно только до границы.

Дорога от Брянска до Москвы прошла мирно и спокойно. Рассказывал соседям свою историю. Смеялись. Мужичок по дороге отзванивал своим, говорит, мол, с террористом-диверсантом несостоявшимся еду. Потом уточнил, что сказал в шутку.

Львов, я ещё вернусь. Когда снова станем друзьями.

Nick Babkin
Автор

Напишите комментарий